Karpov I. “Religious feelings in the context of consciousness of passions (Ivan Bunin’s The Life of Arseniev. Youth)”, Проблемы исторической поэтики. 3, (1994): DOI: 10.15393/j9.art.1994.2428


Том 3

The problems of historical poetics


Religious feelings in the context of consciousness of passions (Ivan Bunin’s The Life of Arseniev. Youth)

Karpov
   I P
MarSU
Key words:
Ivan Bunin
consciousness of the passions
Eastern Orthodoxy
paganism
Buddhism
poetic reality
Summary: The article analyzes Ivan Bunin’s novel The Life of Arseniev, tracing the way the consciousness of passions embodied in the literary reality of his novels and stories changes the traditional concept of religiousness. The nature of this transformation is determined by the synthesis of pagan, Buddhist and Russian Orthodox ideas.


Текст статьи

Что главное в писателе? Каков его вклад в культуру? Что он реализует в себе через творчество? Что он привносит в изображение, в слово, а следовательно, и в нас, читателей, в наше сознание?

«... нужно понять не технический аппарат, а имманентную логику творчества, ‒ писал М. М. Бахтин, ‒ ценностно-смысловую структуру, в которой протекает и осознает себя ценностно творчество, понять контекст, в котором осмысливается творческий акт». И далее: «... художественный стиль работает не словами, а моментами мира, ценностями мира и жизни»1.

Какими же «моментами мира» работает Бунин?

В «Жизни Арсеньева» запечатлен процесс освоения и преображения художником самого себя. Бунин как бы конструирует себя прошлого, юного ‒ в соответствии с представлениями зрелого периода жизни. В романе воплощена та особенность человеческого мышления, о которой писал А. Эйнштейн: «Человек стремится создать для себя, наиболее приемлемым для него способом, упрощенный и понятный образ мира, он пытается, далее, отчасти заменить этим собственным миром мир реальный и таким образом овладеть им. Именно так поступают художник, поэт, философ-мыслитель и ученый-естественник, каждый по-своему»2.

____________

1 Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 168, 169.

2 Цит. по: Д'Арси Эйман. Роль искусства в наши дни // Курьер ЮНЕСКО. 1961. № 7-8. С. 6.

341

 

Имея в виду основные особенности авторского сознания, ценностно-смысловой контекст творчества, только и можно понять отдельные проблемы, в данном случае ‒ религиозность Бунина, как она представлена в романе «Жизнь Арсеньева», а значит, религиозность как свойство сознания позднего Бунина.

Бунин не был бы Буниным без особой впечатлительности, присущей его натуре. Жизненную свою впечатлительность и связанную с ней словесную изобразительность Бунин рано осознал в себе. Эти два момента ‒ жизненный и собственно художественный ‒ слились в нем воедино. Ими он работал как ценностно-смысловыми «моментами мира». Их он культивировал, им служил до самой смерти. Под них он «подверстал» и эстетическую программу, и поэтику, и комплекс религиозных идей.

„«Я как-то физически чувствую людей» (Толстой). Я все физически чувствую, ‒ отмечает он в дневнике 9/22 января 1922 г. ‒ Я настоящего художественного естества. Я всегда мир воспринимал через запахи, краски, свет, ветер, вино, еду ‒ и как остро, Боже мой, до чего остро, даже больно!”3

Бунин наделил Арсеньева этой особенностью своего восприятия, иллюстрируя ее в многочисленных описаниях и называя: «не совсем обычная впечатлительность», а «качество» этой впечатлительности определил, используя понятия «страсть», «страстный», «сладостный»: «сладость осуществляющейся мечты», «сладострастно касался», «страстная любовь» и т. п.

Страстное сознание и автобиографического героя, и автора направлено:

 ‒ на предметно-природный мир. Отсюда целые страницы романа ‒ описания предметов, природы, города, усадьбы, людей;

 ‒ на женщин. В романе прослеживается формирование влечения героя к женщинам, реализация его внутренней установки: «видеть и любить весь мир, всю землю, всех Наташ и Марьянок»4;

 ‒ на творчество («сладострастие воображения»). Бунина интересует личностная основа творчества. С особенностями своей натуры он согласует свою эстетическую программу: точное описание предметного, видимого мира, без идейной тенденциозности. Действительность воплощается в слово только в той ее части, которая соответствует характеру, темпераменту автора ‒ его наблюдательности, впечатлительности;

 ‒ на самого себя. Рефлексия героя пронизывает все повествование, роман в то же время является рефлексией автора.

___________

3 Бунин И. Лишь слову жизнь дана... М., 1990. С. 132.

4 Бунин И. А. Собр. соч.: В 6 т. М., 1987-1988. Т. 5. С. 137. Далее цитирую по этому изданию с указанием в тексте тома и страниц.

342

 

Интенциальное содержание авторского сознания окрашено определенным эмоциональным комплексом, для которого характерны резкие переходы от радости, восторга, наслаждения ‒ к страданию, тоске, одиночеству, отчаянию.

Данное сознание эгоцентрично: весь мир поворачивается в сторону своей страстности. Мир как мое переживание, как мое наслаждение и моя мука ‒ такова экзистенциальная основа сознания Бунина.

Каким образом такое сознание могло следовать той религиозной, христианской, православной традиции, в которой оно реально существовало?

2

Могло ли бунинское сознание впитать в себя и принять христианство, в котором страсть ‒ «болезнь, недуг, страдание, а в отношении к душе ‒ необузданное влечение ко греху, сладострастие», «напасть, бедствие, скорбь»5.

Преподобный Иоанн писал о том, что три страсти человек должен преодолеть: объядение, сребролюбие и тщеславие. Кто победит их, тот сможет преодолеть и остальные пять: блуд, гнев, печаль, уныние, гордость. Всякий грех проникает в душу через прилог («помысел о вещи») и сочетание (душа уже как бы беседует с предметом). Страсть определяется Преподобным Иоанном как «самый порок, от долгого времени вгнездившийся в душе, и чрез навык сделавшийся как бы природным ее свойством, так что душа уже произвольно и сама собою к нему стремится»6. Как предохраниться от прилога: обуздывать ‒ очи, уши, обоняние, вкус, избегать касания телес...

Уже из этих положений видно, что следовать им означало для Бунина отказаться от себя. Не обуздание, но максимально полное выражение себя ‒ к этому стремится автобиографический герой, повторяя вслед Гете: всякое искусство чувственно (5, 236).

Бунинские жизнелюбие, страстность и, как следствие этого, ‒ плотскость повествования позволяют говорить о «языческой стихии» писателя, о том, что «натуре Бунина присуще было в высокой степени нечто языческое: чувство слиянности с природой, с вещественным, телесным миром и страстный протест

___________

5 Церковно-славянский словарь. Протоиерея А. Свирелина. М.; Пг., 1916. ‒ Репринтное издание. М., 1991.

6 Преподобный Иоанн. Лествица. Греция, 1990. С. 187, 139.

343




Displays: 653; Downloads: 9;