Том 16, 2018 год

Предания этиологического характера являются существенной частью мифологических представлений разных народов. Устные народные рассказы посвящены происхождению свойств и качеств окружающей человека среды, устройству общественных институтов, в том числе запретам и установлениям, связанным с традиционным календарем. Часть из них апеллирует к религиозным авторитетам, и тогда в качестве действующих лиц в них выступают боги и святые. Так происходит, например, когда речь идет об апокрифических легендах так называемой «народной Библии», в которых Иисус Христос или Богородица (а также святые) выполняют некие «перводействия», освящая установленный порядок вещей. Однако, наряду с подобными рассказами, существуют и более ранние, дохристианские предания, ареал распространения которых может составлять целые континенты. Таковым оказалось карельское предание о птице рябчике (Bonasa bonasia). В Карелии оно было представлено двумя основными сюжетами: первый, где основным действующим лицом является Богородица, — об оживающем и вылетающем из котла рябчике, подобно воскрешению Христа на Пасху (предание служит основой запрета скать (раскатывать) тесто для пирогов и варить мясо на Пасху); второй — более ранний, бытовавший на территории большей части Северной Евразии: предание о громадном рябчике как мифической первоптице, мясо которой боги или духи в начале времен разделили между остальными животными или разбросали в природе, что было связано с сотворением иных живых существ. Второй сюжет, скорее всего, имеет урало-сибирское происхождение. Это подтверждается не только его бытованием у многих сибирских этносов, но и архаичностью и разнообразием деталей внутри повествования, тенденцией к усложнению сюжета мотивом сотворения мира.

Ключевые слова: компаративистика, карельская мифология, карельский фольклор, мифопоэтика, этиологические предания, образ рябчика, сюжет, мотив

Читать статью

Литература

К числу «сквозных» и «узловых» тем гоголевского творчества, долгое время не привлекавших к себе внимания, принадлежит вопрос об отношении писателя к «оппозиционным», противоправительственным течениям. Эта тема является ключевой для целого ряда художественных и публицистических произведений Н. В. Гоголя. Впервые исследуется гоголевская типология «огорченного человека» — литературного современника «лишних людей» Онегина и Печорина, «новых людей» Н. Г. Чернышевского, «подпольного человека» Ф. М. Достоевского и др. Анализируются взгляды Гоголя на соотношение либерализма и консерватизма — в частности, рассматривается находившийся в поле внимания писателя «парадокс», согласно которому лицемерный консерватизм всегда заключает в себе начала либерализма, тогда как обвиняемые псевдо-консерваторами «либералы» порой на деле являются носителями охранительных ценностей. Подробно освещается автобиографический характер отдельных мотивов гоголевских произведений, связанных с темой государственного служения. Устанавливается авторство воспоминаний неизвестного лица о пребывании Гоголя в Мангейме в 1844 г. Они принадлежат Григорию Михайловичу Толстому (1808—1871), богатому симбирскому и казанскому помещику, знакомому К. Маркса. Личность незаурядная, хорошо образованный представитель известного дворянского рода, субъект «онегинского» типа, любитель цыганских песен, театрал, либерал, игрок и охотник, Г. М. Толстой отличался необязательностью и, как можно судить, «легкостью в мыслях необыкновенною», так что вполне мог сослужить службу Гоголю в пополнении его галереи «мертвых душ». Эпизод из гоголевской биографии рассматривается на широком культурно-историческом фоне. Изучается история знакомства Г. М. Толстого с Гоголем в Москве в 1840 г. и общения с писателем, четыре года спустя, в Мангейме, а также обстоятельства сближения Толстого, накануне его приезда в Мангейм, в Париже с К. Марксом. Сообщаемые сведения открывают новую страницу в биографии и творчестве Гоголя.

Ключевые слова: Н. В. Гоголь, консерватизм, либерализм, типология героя, «лишние люди», «огорченные люди», полемика, пародия

Читать статью

Литература

Реформы Петра I привели Россию к стремительному развитию как в материальной, так в интеллектуальной и эстетической областях. В XIX в. с особой остротой встал вопрос о выборе страной дальнейшего пути, к 1840-м гг. он получил историософское осмысление в спорах западников и славянофилов, отразившихся как в критике, так и в художественных произведениях. Путь России в метафорическом плане прочно связался с мотивом движения, в «Мертвых душах» Гоголя он получил символическое выражение в образе несущейся Руси-тройки, субстанциальность которой подчеркнул К. С. Аксаков, дав восторженную оценку финалу поэмы. В споре с критиком-славянофилом «западник» Белинский предложил альтернативный символ России, отсылающий не к прежней «святой Руси», а к обновленной «прогрессом» — символ железной дороги. Художественной репликой в адрес гоголевской тройки стал «Тарантас» В. А. Соллогуба, где пророческий пафос финала «Мертвых душ» высмеивается исходя из прагматического здравого смысла, с точки зрения которого сама проблематика споров о пути России умозрительна и несостоятельна. В дальнейшем в полемику включился Достоевский, вновь актуализировав образы живой тройки и механической железной дороги. В его реализме «в высшем смысле» они разрастаются в символы уже не просто разных путей развития России, но двух начал бытия: органического и — при всем безудержье, стремящегося к святости, — и мертвого, инфернального. В главном же Достоевский сходится с Гоголем: основополагающим у него также оказывается пасхальный архетип, свойственный всей русской культуре.

Ключевые слова: Н. В. Гоголь, Ф. М. Достоевский, В. А. Соллогуб, В. Г. Белинский, образ тройки, символика пути и движения, историософия, западники и славянофилы

Читать статью

Литература

В творческом архиве И. С. Шмелева сохранились материалы двух редакций рассказа «Полочка» (1909), сопоставительный анализ которых позволяет выявить генезис художественной структуры произведения. Первая редакция строится вокруг образов мальчика-подростка и его хозяина, старика-податного чиновника, одержимого жаждой власти. Старик стремится духовно подчинить мальчика, владеть им как вещью. На этом построен психологический конфликт. В образе старика прослеживается влияние образа Барона из трагедии А. С. Пушкина «Скупой рыцарь». Лейтмотив трагедии «власть золота» переосмысливается в рассказе во «власть знания». Замысел Первой редакции — показать духовный кризис современника, одержимого стремлением обладать знанием и властвовать — не воплотился в законченном произведении. Во Второй редакции автор выразил идею произведения через утверждение преображающей силы знания. Он усложняет нарративную структуру текста, изменяет образы главных героев, идею духовного подчинения трансформирует в идею духовного родства, в которой появляются евангельские коннотации. Главные герои противопоставляются «родовому» окружению по принципу бинарной оппозиции «духовный — бездуховный», «человек книжной культуры — человек, одержимый жаждой наживы».

Ключевые слова: И. С. Шмелев, герой, образ, книга, слово, творческая история, редакция произведения, печатный текст, поэтика жанра

Читать статью

Литература

В статье исследуется становление приема стилизации иноязычной речи в поэтике ранней прозы И. С. Шмелева на примере рассказа «Гассан и его Джедди». Делая главным героем представителя турецкого народа, писатель создает его выразительную речевую характеристику, которая не только становится ключом к пониманию образа Гассана, но и разнообразит проблематику произведения. При сравнении последнего прижизненного издания рассказа с сохранившейся черновой рукописью определяются этапы писательской работы над речевым портретом героя-турка на фонографическом и лексико-грамматическом уровнях. Вносимые автором в речь Гассана произносительные дефекты имеют непоследовательный характер, что показывает писательское намерение не имитировать речь инородца, а произвольными мазками создать речевой портрет говорящего не на родном языке человека. Выявленные в ходе сравнительного анализа стилистические правки, с одной стороны, свидетельствуют об оттачивании Шмелевым своей писательской манеры, а с другой — показывают трансформацию идейного содержания рассказа, в котором ослабляется социальная составляющая и усиливается философская.

Ключевые слова: И. С. Шмелев, «Гассан и его Джедди», неореализм, стилизация, контаминированная речь, этноречевой портрет

Читать статью

Литература

Статья посвящена проблеме взаимодействия русской и английской литератур в художественном наследии Б. Л. Пастернака. В его жизни и творческом развитии английская культура и литературная традиция были очень значимы. В настоящем исследовании рассматриваются факты непосредственного обращения Пастернака к произведениям английских поэтов и драматургов, особое внимание уделяется образам трагедий Шекспира, которые нашли отражение не только в переписке поэта с родными, но и в поэтических текстах («Десятилетье Пресни», «Шекспир», «Уроки английского» и др.), а также в романе «Доктор Живаго». Через образы шекспировских трагедий (макбетовы ведьмы, Офелия, Дездемона и др.) Пастернак описывает происходящие в жизни семьи события и изменения в стране. Они становятся предметом размышлений в литературно-критических статьях поэта («Гамлет, принц датский (от переводчика)», «Заметки о Шекспире» и др.), где выражены не только понимание основных образов шекспировских произведений, интерпретация конфликтов и наблюдения над стилем поэта, но и обоснован собственный метод перевода текстов. Пастернак находился под воздействием стиля классика английской литературы задолго до своей работы над переводами его пьес («Гамлет», «Ромео и Джульетта», «Антоний и Клеопатра», «Отелло» и др.), которая была осуществлена с 1940 по 1949 г. Шекспировские образы и затронутые в его трагедиях проблемы, а также стилистические и жанровые особенности драматургии постепенно проникают в произведения Пастернака. Интерес к чужой культуре способствовал обогащению и расширению идейного и эстетического мировосприятия Пастернака, активно осваивающего художественные открытия прошлого и воплощающего их в настоящем.

Ключевые слова: Б. Л. Пастернак, Шекспир, биография, макбетовы ведьмы, Гамлет, вечные образы, трансформация сюжета

Читать статью

Литература

Настоящее исследование посвящено проблеме разграничения толстовского текста и интертекстуальных элементов в «Раковом корпусе» А. И. Солженицына посредством выявления частотности апелляции к идеям Л. Н. Толстого, а также Сталина, Горького, Бэкона, Пушкина, Гервега. В «Раковом корпусе» идеи Толстого, изложенные в рассказе «Чем люди живы», в повести «Казаки» и романах «Война и мир» и «Анна Каренина», «провоцируют» споры персонажей о смысле жизни, являются шкалой оценки происходящего, задают высочайшие религиозно-нравственные ориентиры, влияют на мыслящих персонажей, приводя одних к принятию толстовских идей и духовному возрождению, других — к поиску собственных ответов на вопросы бытия. В повести Солженицына название рассказа Толстого «Чем люди живы» выполняет функцию эпиграфа; система персонажей строится с учетом того, насколько человек учитывает культурное наследие человечества и, в первую очередь, воззрения Толстого. Олег Костоглотов, памятуя уроки Толстого, не принимает на веру ничьих мнений, вырабатывает собственное отношение ко всему происходящему и побеждает смерть. Цитируемые в «Раковом корпусе» отрывки из трудов философов, политических деятелей и писателей о «социальном» поведении человека «вторичны» по сравнению с онтологическими ценностями, представленными в творчестве Толстого, и не играют предопределяющей роли в формировании жизненных установок персонажей Солженицына. В жанровом отношении «Раковый корпус» — философско-публицистическая повесть. Преобладание толстовского текста над интертекстом — дополнительное свидетельство непреходящего значения идей Толстого для людей последующих эпох.

Ключевые слова: А. И. Солженицын, Л. Н. Толстой, текст, интертекст, рецепция, онтологические ценности, «социальное» поведение, система персонажей, духовное возрождение

Читать статью

Литература