Том 22, 2024 год

В статье проанализированы постоянные эпитеты, используемые в былинах, и определена их роль в создании былинной картины мира — идеального, эстетически преобразованного варианта действительности. Изучение постоянных эпитетов, в которых аккумулированы народные идеалы и ценности, отобранные и отшлифованные длительной фольклорной традицией, позволяет узнать, о чем думал русский народ, как он характеризовал и оценивал человека, предметы и явления окружающего мира с точки зрения их совершенства. Выявленные традиционные смыслы высказываний с постоянными эпитетами, представляющие идеальное соответствие предмета и его признака норме в былинной картине мира,участвуют в создании образа Родины, ее защитников и всей предметно-образной системы «своего» эпического мира. Например, устойчивыми словосочетаниями «земля святорусская, вера православная/христианская, церкви Божьи/соборные/Господни, монастыри спасенные, кресты животворящие» создан образ Святой Руси;в цепочках постоянных эпитетов «удалый дородный добрый молодец» и «сильные святорусские могучие богатыри» выразилась совокупность физических и нравственных качеств, которыми должен обладать защитник родной земли, воспетый в эпосе; «почестный пир»означаетпир, на котором воздаются почести богатырям за их победы. Постоянные эпитеты «славный, великий, красный»,часто употребляемые для характеристики ойконимов, указывают на их известность, величие и красоту, способствуют прославлению и воспеванию русских городов, олицетворяющих Русскую землю.Традиционные культурныесмыслы (концепты), являющиеся компонентами фольклорного знания, становясь содержательными константами былинной картины мира, претерпевают трансформацию. Например, шляпа/шапка/колпак земли греческой — чудодейственный предмет, заменяющий боевое оружие, с помощью которого богатырь одерживает победу над врагом. Предложенный подход в изучении постоянных эпитетов, учитывающий ментальное бытие устно-поэтических констант и отношение к фольклору как мировоззренческому феномену, способствует пониманию русского былинного эпоса.

Ключевые слова: фольклор, былина, поэтика жанра, постоянный эпитет, типы эпитетов, формула, концепт, концептосфера, былинная картина мира

Читать статью

Литература

В статье проанализированы шекспировская критика и переводческие принципы Петра Петровича Гнедича (1855–1925), прозаика, драматурга, искусствоведа, известного театрального деятеля рубежа XIX–XX вв. Целью работы стало установление места Гнедича в русской шекспириане и уточнение представлений о Шекспире в его критике. В статье предложен обзор его литературно-критического, переводческого и постановочного вклада в историю русского театрального Шекспира, рассмотрены переводческие принципы Гнедича как предтечи школы точного перевода. Он пишет о Шекспире, переводит его пьесы и ставит их на протяжении всей жизни; он не отступает от идеи, что шекспировская драматургия есть передовая драматургия, бросающая вызов театру, и прежде всего русскому театру. Гнедич меряет развитие театра по Шекспиру и в истории русского театра отмечает печальное пренебрежение к его пьесам: от засилья бытовых пьес русский театр переходит к засилью новой драмы и символизму. Переводы Гнедича также вдохновляются идеей обновленного, более точного Шекспира на русской сцене. Он преследует новые принципы: в постановочной работе — режиссерского театра, в переводческой — точного перевода (который позже назовут «эквиритмичным»). Гнедич первым добивается пропуска на русскую сцену «Юлия Цезаря» (1897) и первым ставит Шекспира на камерной сцене (в петербургском Малом театре А. С. Суворина). В 1922 г. он предлагает необычную концепцию образа Гамлета как типично русского пассивного характера, рассматривая пьесу как своего рода предостережение по поводу позиции бездеятельного «лишнего человека». Гнедич во многом работал ради «возвращения» Шекспира, прокладывая дорогу к спорам о новом, революционном Шекспире.

Ключевые слова: Шекспир, Петр Петрович Гнедич, образ Гамлета, театральная критика, поэтика перевода, точный перевод, поэтика трагедии

Читать статью

Литература

В статье рассматривается одна из кардинальных черт гоголевского наследия, придающая произведениям писателя их главную особенность — ощущение подлинно «живой жизни». Максимальная реалистичность художественной прозы Гоголя обусловливается его способностью к глубокому образному, синкретическому мышлению. На основании многочисленных свидетельств доказывается, что успех у читателей и зрителей десятков «ролей», которые воссоздал и «сыграл» Гоголь в своих сценических и литературных героях, заключается в его исключительном даровании к творческому перевоплощению, а также в предельной исповедальности, которые вместе составляют уникальное свойство его гения. Наследие Гоголя раздвигает рамки традиционных представлений о перевоплощении, которое нередко считается принадлежностью исключительно актерского мастерства. В гоголевском контексте это понятие охватывает многочисленные сферы творчества и распространяется даже на выбор человеком самого призвания в жизни — определения той «роли», с которой он входит в общую культуру. Разнообразные самоопределения Гоголя проявляются в первоначальном выборе им жизненного пути, когда в 1820‑х — начале 1830-х гг. он «примерял» на себя последовательно профессии юриста, художника, историка, географа и др. Одной из сфер приложения талантов представлялась ему тогда и театральная сцена. Творческие «вхождения в образ» потребовались в дальнейшем для художнической и преподавательской деятельности Гоголя — литературных занятий и исторических штудий, из которых последние тоже предполагают «актерское» перевоплощение — мышление и действование «за» императоров, королей, халифов, гетманов и других лиц мировой истории. Широкий круг приложения многообразных способностей и глубокая укорененность Гоголя в общехристианском символизме, традиции которого он впитал с юности в семье и школе, с закономерностью обусловили реалистический, глубоко осознанный характер его творчества.

Ключевые слова: Н. В. Гоголь, воображение, перевоплощение, художественный талант, роль, литературный персонаж, артистизм, характер, личность, лицо, поэтика характера, познание в образах

Читать статью

Литература

В статье рассмотрен один из вставных рассказов романа В. Ф. Одоевского «Русские ночи» (1844) — «Насмешка мертвеца» (1834). С точки зрения эсхатологической парадигмы проанализированы его этический и эстетический аспекты. Благодаря этой парадигме, обусловленной религиозным мироощущением автора, пронизывающей все его произведения и предопределяющей особое отношение автора к философской и социальной тематике, этический и эстетический аспекты также приобретают религиозный смысл. Отсутствие любви у героини, названной автором Лизой и «зеркально» сопоставленной с одноименной карамзинской героиней, связано с утратой ею религиозной веры, что подчеркивает невозможность ее воскрешения в рамках эсхатологической парадигмы. Композиция «Четвертой ночи» из «Русских ночей», к которой принадлежит «Насмешка мертвеца», отражает духовный кризис вымышленного автора рассказа и его преодоление, что приводит к переосмыслению роли романтической иронии в контексте эсхатологической парадигмы. Учитывая историософский и религиозный контекст, который в романе развивается в диалогах четырех друзей во главе с Фаустом, сюжет данного рассказа-притчи предостерегает читателя от забвения гуманистических и религиозных ценностей, искони присущих русскому народу, от увлечения европейской рациональностью, корыстью и от приверженности насущному и полезному. Этой же цели служит и апокалиптическая сцена потопа, описанная в рассказе. Таким образом, внимание к эсхатологической парадигме помогает интерпретировать и поэтику рассказа В. Ф. Одоевского, и ее телеологию.

Ключевые слова: В. Ф. Одоевский, роман, рассказ, карамзинская Лиза, эстетический и этический аспекты, поэтика, историософия, эсхатологическая парадигма

Читать статью

Литература

Письмо И. С. Тургенева к П. В. Анненкову от 14 октября (старого стиля) 1853 г. впервые рассмотрено как «криптографический текст», как своеобразный отклик на завершение Анненковым подготовки к изданию биографии и сочинений Пушкина. Хотя в самом письме имя Пушкина не упоминается, но «пушкинское присутствие» закодировано разными способами: в начале, в «прозаической» части письма — в виде ассоциативно-скрытых намеков на пушкинское творчество и на факты биографии поэта, во второй части, в пасхальном стихотворении, оно получает свое явное обозначение интертекстуальной отсылкой («Минувшее открылось предо мною»). В статье пасхальное стихотворение проанализировано не с точки зрения не решенной до конца проблемы его авторства, а как проявление художественного сознания Тургенева. Писатель, используя криптографические намеки, оценивает вклад Анненкова в дело спасения имени Пушкина, «в числе других обреченных забвению имен» (как напомнит он об этом в 1880 г. в речи о Пушкине), в категориях пасхальности, «большой и радостной вести», в свете которой событие Воскресения Христа становится «эмблемой» судьбы Пушкина, а образ поэта воспринимается как образ Воскресшего.

Ключевые слова: И. С. Тургенев, П. В. Анненков, А. С. Пушкин, письмо, криптопоэтика, контекст, пасхальный код, сакрализация, поэтика текста

Читать статью

Литература

Сказку М. Е. Салтыкова-Щедрина «Путем-дорогою» традиционно рассматривают как некую «случайность» в цикле «Сказок», интерпретируя ее в жанровом отношении как «социально-бытовой рассказ», а тематически — как инвариант сказки «Ворон-челобитчик». Автор статьи полагает, что «Путем-дорогою» — самостоятельное произведение с оригинальной проблематикой, не относимое к категории «бытовых» уже в силу авторского обозначения жанра: «разговор» (диалог). Жанр диалога предполагает слияние философского и художественного дискурсов, «схематический» тип героев-собеседников, часто являющих мировоззренческую оппозицию. Герои «Путем-дорогою» Иван Бодров и Федор Голубкин олицетворяют противоположные типы национального сознания, что проявляется в семантике их имен, имеющих устойчивую систему коннотаций в русском антропонимиконе: имена во многом определяют их поведенческую линию. Кроме того, диалог героев спроецирован на мифологический и сказочный сюжеты о споре Правды и Кривды, что дает основание рассматривать проблему поиска Правды в контексте глубинных национально-культурных установок и стереотипов, борьбы христианского мира против «нехристианского», квалифицировать готовность к борьбе с враждебным социумом одного из героев (Федора) как готовность к христианскому подвигу и мученичеству. Поэтика сказки, формирующаяся на стыке философского диалога, волшебно-сказочных мотивов (змееборства, пути-дороги) и народно-мифологической символики, выводит читателя на комплекс философско-исторических размышлений о судьбах России. Авторский концепт «Путем-дорогою» связан с проблемой насилия, «крови» в истории: сказку можно рассматривать как предвидение писателем грядущих исторических потрясений.

Ключевые слова: М. Е. Салтыков-Щедрин, Путем-дорогою, поэтика жанра, диалог, волшебная сказка, Голубиная книга, семантика имени, мифологема пути

Читать статью

Литература

Статья посвящена исследованию художественного мультилингвизма в повести «Хаджи-Мурат», который становится средством поэтики Л. Н. Толстого. Писатель владел не только западными, но и восточными языками, принимал участие в военных действиях в Чечне, был знаком с образом жизни, традициями и устным народным творчеством кавказских народов. Все это обусловило использование большого количества иноязычных слов разного происхождения при создании персонажей, материальной и языковой действительности в «Хаджи-Мурате». С их помощью воспроизводятся национальные, культурные, общественно-политические и религиозные особенности Российской империи и Кавказа. Анализ иноязычных слов позволил выявить в произведении противопоставление восточного образа мира и западного, европейского. В то же время в статье прослеживается и оценивается проникновение их компонентов в русский образ мира. При этом дифференциация персонажей происходит не только по этническому, но и по социальному, сословному признакам. Кроме того, художественный мультилингвизм стал для Толстого одним из средств передачи его идей. С помощью иноязычных слов писатель показал в «Хаджи-Мурате» элитарную направленность и распущенность искусства, негативное влияние прогресса на человека и общество, деспотизм властителей, не заботящихся о благе народа, а также жестокость и губительность войны.

Ключевые слова: Л. Н. Толстой, Хаджи-Мурат, мультилингвизм, иноязычие, поэтика, образ мира, этнопоэтика, персонаж, символ, идея

Читать статью

Литература

Статья представляет собой первую часть исследования особенностей философско-художественной футурологии представителей русского космизма 1920–1930-х гг. Выявлены ключевые принципы подхода к теме будущего в религиозно-философской и естественно-научной ветвях русского космизма: проективное мироотношение, единство футурологии и антропологии, воля к идеалотворчеству, проектирование будущего как совершенного миропорядка, единство цели и средств, субъект-субъектный принцип взаимоотношений между природой и человеком, представление о необходимости совершенствования и внешнего мира, и человеческого естества. Эти принципы проявляются в художественно-философских опытах космистов 1920–1930-х гг. А. К. Горского и В. Н. Муравьева. Исследована роль научно-фантастического элемента их текстов, в которых, с одной стороны, представлен целостный образ будущего как основание коллективной деятельности человечества, а с другой — дана критика «дробных идеалов» истории, ущербных версий будущего. Введение научнофантастических сюжетов и мотивов способствует ценностной проверке футурологических идеалов.

Ключевые слова: русский космизм, футурология, проективизм, целостный идеал, дробный идеал, технический прогресс, органический прогресс, А. К. Горский, В. Н. Муравьев, научно-фантастический мотив

Читать статью

Литература

Статья посвящена анализу художественного содержания и эволюции поэтического идеала в творчестве С. А. Есенина 1910-х гг. Предметом исследования стали его лирические произведения, художественно-философская проза (статья «Отчее слово»), а также библейские поэмы. Раскрыто своеобразие литературно-философского топонима «Русь» в творчестве Есенина как этического идеала и символа особого национального исторического пути, который является частью «Божьего промысла». Выявлено полемическое единство топонима «Русь» с идиллическим образом неопределенно-прекрасного «там», который пришел к Есенину из литературы романтизма, наряду с мифологемой рокового пути поэта. Сделан вывод о влиянии эстетики символизма на понимание Есениным искусства как визионерского опыта, позволяющего постигать сверхчувственную реальность. Посредством сравнительного анализа статей А. А. Блока «Дитя Гоголя» и Есенина «Отчее слово» обоснована гипотеза о том, что образ Руси у Н. В. Гоголя был воспринят Есениным в символистской транскрипции. Поэма «Инония» рассматривается как трансформация поэтического идеала Руси в контексте религиозно-философских устремлений Есенина.

Ключевые слова: С. А. Есенин, Русь, идеал, образ, литература, стихотворение, поэма, будущее

Читать статью

Литература

Статья посвящена понятию Будущего как одной из основных и всеобъемлющих категорий, характеризующих творчество В. В. Маяковского. Важность этого понятия была осознана уже современниками поэта М. Горьким, К. Чуковским, М. Цветаевой. Однако в советские годы тема сужалась до идеологически мотивированного «коммунистического будущего». Значительное обновление методологии, произошедшее на рубеже веков, позволило расширить контекст исследований, сопоставить произведения Маяковского о будущем с философскими взглядами русского космизма, идеями воскрешения Н. Ф. Федорова, научными теориями Лобачевского, Циолковского, Эйнштейна. Эти достижения отечественной науки были с успехом интегрированы в мировое культурное пространство, где идет активная рецепция феномена Маяковского. В статье, на фоне разнообразных теоретико-методологических подходов к изучению и интерпретации Будущего в мировосприятии Маяковского, рассмотрено характерное для поэта стремление создать картину жизни человека и общества в динамике от настоящего времени и на несколько столетий вперед. Для систематизации связанных с концептом «будущее» понятий в статье предлагается своеобразная метафорическая шкала времени, на которой по вертикали выделяются четыре константы: сегодня, завтра, грядущее, вечность. Каждый из уровней по восходящей связан с отражением представлений о Будущем, с его активным освоением, присущим Маяковскому на протяжении жизни. Стремление предвосхитить и приблизить Будущее через творчество и построение утопических моделей жизни, любви, искусства, идеального общества явственно отражается на всех рассматриваемых уровнях.

Ключевые слова: футуризм, Маяковский, Н. Ф. Федоров, поэтика, концепт, константа, будущее

Читать статью

Литература

Футурологическая модель, представленная в «Путешествии моего брата Алексея в страну крестьянской утопии» А. В. Чаянова (подписанном как Ив. Кремнев), ориентирована на сохранение и возрождение традиций прошлых эпох, которые гармонично встраиваются в новый образ жизни. Утопическая картина мира очень эклектична: наряду с ручным сельскохозяйственным трудом присутствуют новейшие изобретения: метеорофоры и летательные аппараты, регулируются атмосферные осадки. Искусство как философский императив определяет все стороны жизни общества. Руководители государства стремятся добиться максимальной реализации таланта каждого человека. Образование строится на принципах гармоничного развития личности: жители утопии не только осваивают специальность, но должны знать историю искусства, заниматься спортом, что должно также служить раскрытию их способностей. Идеалом служит как античная культура, так и усадебное времяпрепровождение, где человек трудится в тесном соприкосновении с природой, проводя досуг в литературных или музыкальных занятиях. Знание истории и искусства считается здесь основополагающим: даже кулинария и развлечения ориентированы на сохранение памяти прошлого. Многие идеи, на которых строится утопия, — представления Чаянова о должной структуре образования, его культурологической и искусствоведческой составляющих, педагогических и методических принципах, формировании разностороннего и многогранного ученого. Но это и своеобразный ответ на споры конца XIX — начала XX в. о роли человека как теурга, границах его возможностей и власти.

Ключевые слова: А. В. Чаянов, утопия, будущее, образование, наука, искусство

Читать статью

Литература

В дореволюционной фантастике борьба миров воспринималась преимущественно как столкновение землян и внеземной цивилизации. После появления советского государства борьба большевистского и антибольшевистского миров становится одной из ключевых тем в фантастике. К началу 1930-х гг. в русской литературе формула «борьба миров» существует и как фантастическая, и как нефантастическая, отражающая реальное социальное противостояние. Но идея мировой революции как цель и результат борьбы миров из фантастики фактически устраняется. Социальная борьба, которая может трансформироваться в межгосударственный конфликт, к концу 1930-х гг. превращается в войну миров, где определяющим является военное столкновение СССР с враждебным государством. Изменения, происходящие на международной арене, приводят к тому, что и в фантастике на смену Англии и Франции в качестве главных противников приходят Германия, Италия и Япония. Победа в войне будущего одерживается не только благодаря героизму и народному единству, но и за счет военно-технического превосходства. Наряду с явно фантастическим оружием, которым обладали в будущем и СССР, и враги, писатели описывали технические достижения, фантастичность которых не всегда заметна даже современнику-неспециалисту, поскольку некоторые фантастические для конца 1930-х гг. вооружения уже во время Великой Отечественной войны стали реальностью. Одной из отличительных черт произведений 1938–1939 гг. о будущей войне следует назвать минимальную дифференциацию фантастического и нефантастического. С одной стороны, войны еще нет, с другой — дистанция между будущим и настоящим практически отсутствует, «эффект будущего» нивелируется за счет максимально соответствующей настоящему картине действительности. Этот художественный прием помогает передать читателю уверенность в том, что победа — логическое завершение настоящего, а не фантазия.

Ключевые слова: фантастика, советская литература, литература русского зарубежья, Великая Отечественная война, Н. Шпанов, Г. Адамов, Н. Томан, образ будущего

Читать статью

Литература

В статье представлен анализ эсхатологических мотивов в повести Аркадия и Бориса Стругацких «За миллиард лет до конца света» (1976), в частности, описано развитие мотивов Страшного суда, конца света и судьбы Вселенной в первоначальном замысле повести, отраженном в авторских набросках, и в окончательном тексте. Мотив Страшного суда подвергся сильному изменению в повести и реализовался в виде суда героев-ученых над самими собой. Они обрекли себя на будущее, в котором их научный потенциал не будет реализован полностью. Мотив конца света заявлен в заглавии и основном конфликте повести, заключающемся в противостоянии героев силе, которая препятствует научным открытиям, способным привести к концу света. Большинство ученых пытается осознать происходящее, обращаясь к фольклору, религиозному опыту или идеям о внеземной цивилизации. Судьба Вселенной тесно связана с явлением Гомеостатического Мироздания, влияющего на жизнь героев повести не напрямую, а косвенно — через обыденные явления, которые к финалу произведения для большинства ученых складываются в непреодолимое препятствие. Эсхатологические мотивы братьев Стругацких сформированы под влиянием Священного Писания, фольклора, идей русского космизма и философии Н. Ф. Федорова.

Ключевые слова: эсхатология, мотив, конец света, Страшный суд, судьба Вселенной, Аркадий и Борис Стругацкие, фантастика

Читать статью

Литература

Цель статьи — выявить и охарактеризовать перспективные векторы развития русской литературной усадьбы в первой четверти XXI в., в связи с чем в широком культурном контексте рассмотрены произведения по «усадебной» тематике Т. Н. Толстой, Ю. В. Мамлеева, В. Г. Сорокина, А. П. Потёмкина, Е. Г. Водолазкина, Г. Ш. Яхиной, А. И. Слаповского, М. Л. Степновой, В. О. Пелевина и др. Показано, что новое качество усадебного текста, по сравнению с классикой XIX — начала XX в., возникает еще в советской литературе и продолжается в постсоветской. Главными для развития современной литературной усадьбы становятся категории гетеротопии усадьбы, усадебного габитуса, дачного мифа, криптоусадебной мифологии и усадебности, а также новые модификации усадебного топоса: город-сад, окно в трансцендентные смыслы и евроазиатский феномен. Однако наиболее значимым фактором будущего литературной усадьбы в XXI в. становится «цивилизационный подход», привлекаемый из исторической науки. В его рамках междисциплинарный феномен русской усадьбы осмысляется как манифестация универсального архетипа мировой истории с библейских времен, с одной стороны, и важнейший элемент национального культурного кода России с древности до наших дней — с другой. Именно «цивилизационный подход» связывает футурологию русской усадьбы с «большим временем» и выводит ее историю за рамки имперского периода XVIII — начала XX в., которым раньше ограничивали ее существование. Благодаря ему приметы Московской Руси XVI–XVII вв. в ряде «усадебных» текстов современных авторов могут быть восприняты как тенденция, а не курьез. Актуальность статьи — в стремлении конкретизировать пути цивилизационной самобытности России. Научная новизна — во впервые комплексно представленной системе категорий поэтики для изучения литературной усадьбы настоящего и будущего. Выводы статьи получены с учетом научно-исследовательского контекста по затронутым вопросам и призывают к дальнейшей дискуссии.

Ключевые слова: литературная усадьба, литературная дача, XXI век, футурология, цивилизационный подход, развитие категориального аппарата, усадьба как город-сад, усадьба как окно в трансцендентные смыслы, усадьба как евро-азиатский феномен

Читать статью

Литература