
|
1990 | 1992 | 1994 | 2016 | 1998 | 2001 | 2005 | 2008 | 2011 | 2012 | 2013 | 2014 | 2015 | 2016 |
2017 | 2018 | 2019 | 2020 | 2021 | 2022 | 2023 | 2024 | 2025 | 2026 |
| Ужанков А. Н. | Какой литературой была «древнерусская литература»?
доктор филологических наук, профессор, Аннотация: советник ректората и профессор кафедры литературы; руководитель Центра фундаментальных исследований русской средневековой культуры, Московский государственный университет технологий и управления им. К. Г. Разумовского; Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачева; Сретенская Духовная Академия, (г. Москва, Российская Федерация), a.n.uzhankov@mail.ru В статье затронута проблема изучения древнерусской словесности XI–XV вв., основанной русскими святыми и опирающейся, прежде всего, на Евангельское слово. Традиционно памятники древнерусской словесности воспринимаются как некие художественные тексты, которые исследуются так же, как и художественные произведения изящной светской литературы Нового времени. Однако древнерусские творения, написанные по благодати как откровение свыше, никогда не были «художественными сочинениями», сравнимыми с сочинениями русских классиков, и, стало быть, рассматривать их нужно по своим особым критериям. В статье перечислены коренные отличия произведений древнерусской словесности от литературных сочинений Нового времени. Смотреть на «древнерусскую литературу» как на некое собрание случайно сохранившихся «художественных текстов» ошибочно. Древнерусская словесность функционально связана с литургической жизнью Православной Церкви, дополняет ее и носит учительный характер. Основные ее темы — покаяние, спасение души, жертвенность и милосердие. Ее цель — преображение личности, восстановление утраченного божественного образа в человеке. По сути дела, древнерусская словесность XI–XII вв. — это наша средневековая святоотеческая литература, древнерусская патристика, а не занимательное чтение. Ключевые слова: древнерусская литература, словесность, литературное произведение, мировоззрение, патристика, гомилетика, анализ, темы и идеи Просмотров: 2; |
| Минаева М. Д. | Прием очеловечивания божеств в пьесе Ватсараджи «Самудраматхана»
аспирант Института классического Востока и античности, Аннотация: Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», (Москва, Российская Федерация), riminaeva@gmail.com Предание богам человеческих черт — художественный прием, который нередко встречается в древней и средневековой изящной литературе Индии и оказывается предметом дискуссий у средневековых индийских теоретиков поэзии. Авторы средневековых поэтических трактатов описывали этот прием как недостаток литературного произведения и не одобряли стремление некоторых классиков санскритской литературы представлять божеств похожими на людей в своих действиях и переживаниях. Однако в средневековой санскритской пьесе Ватсараджи «Пахтание океана» прием очеловечивания божеств играет важнейшую роль — с его помощью автор превращает высокий мистериальный жанр в комедию, в которой могучие боги подвергаются осмеянию. В статье сделана попытка проанализировать средства, которыми комедиограф пользуется для достижения данной художественной задачи. Среди них выделены следующие: выстраивание особого рода пространства, в своих функциях воссоздающего пространство санскритской придворной драмы; введение аллюзий на классические произведения санскритской литературы, повествующие о земной любви, а также использование мотивов, традиционно входящих в любовные сюжеты санскритской литературы. Кроме того, отмечена важная роль, которую играет в пьесе образ нектара бессмертия, представленного одновременно как желанная цель для богов, совершающих ради его добычи великие подвиги, и как метафора плотских наслаждений, которые женщина способна даровать мужчине. В статье сделан вывод о том, что Ватсараджа использует богатую традицию санскритской литературы и вступает в конфликт со средневековыми теоретиками поэзии, чтобы создать произведение, способное удивить и рассмешить искушенного ценителя. Ключевые слова: санскритская комедия, индийская литература, санскритская поэтика, пространство в санскритской драме, бхакти, самавакара, Ватсараджа, очеловечивание божеств Просмотров: 2; |
| Башкиров Д. Л. | Концепция «славить Бога на славянском языке» как источник апофатической направленности художественности русской литературы XIX в.
кандидат филологических наук, доцент, Аннотация: Белорусский государственный университет, (г. Минск, Республика Беларусь), Bashkirov_dl@mail.ru В статье перевод на церковнославянский язык Евангелия рассмотрен как уникальный феномен распространения христианства («кирилло-мефодиевское наследие»), обусловленный той стороной греческого Православия, которая сложилась в результате деятельности Вселенских соборов. Реконструкция концепции перевода «славить Бога на славянском языке» напрямую связывает его с инобытийной, внутренней сущностью христианства, явившей себя на языке вселенской культуры. Эта связь определяет апофатическую позицию религиозного и светского начал, характеризующую сложившийся под воздействием перевода на восточнославянской почве тип культуры. «Кирилло-мефодиевское наследие», отразив внутреннюю направленность христианства («ядерный потенциал»), преобразовалось в смысловую целостность («ядро»), обнаруживающееся в светском окружении в своих динамических проявлениях. В рамках данного типа культуры возникает художественно-эстетическая ситуация препозиции смысла по отношению к «буквальности», которой обусловлена образность не восхождения («овнешнения»), а нисхождения, проницания явлений действительности евангельским единомыслием (воплощение). В данном значении «кирилло-мефодиевское наследие» выступает как источник художественно-эстетических принципов, которые определяют сущностные черты русской литературы XIX в., находящиеся под слоем вторичных признаков, производных от европоцентрической литературной модели. Ключевые слова: христианство, перевод, смысл, славянский, апофатический, вселенский, трансплантация, ядро, позиция, влияние Просмотров: 1; |
| Киселева И. А. | «И меч духовный, который есть Слово Божие»: библейский подтекст в стихотворениях М. Ю. Лермонтова «Кинжал» и «Поэт»
доктор филологических наук, профессор, Аннотация: заведующий кафедрой, Государственный университет просвещения, (г. Москва, Российская Федерация), irina-sever03@yandex.ru В статье эксплицируется библейский подтекст стихотворений М. Ю. Лермонтова «Кинжал» и «Поэт», раскрывающих евангельский образ слова как «меча духовного». Указывается на программный характер диптиха, актуализирующий идею служения высшим идеалам как смысл жизни поэта. Через реконструкцию элементов творческой истории произведений обнажается лермонтовская логика рождения художественного образа поэтического слова. Отмечены ведущие тенденции трансформации образного строя стихотворений от черновиков к окончательным редакциям. В процессе работы над стихотворениями конкретность деталей нивелируется, они становятся не элементами бытовой истории, но выходят в символическое измерение. Если в «Кинжале» идея поэтического слова как «меча духовного» выступает на уровне символико-аллегорического подтекста, то в двухчастной структуре лермонтовского «Поэта» первая фабульная часть обнажает своего рода феноменологию вещи, тогда как вторая являет развернутую метафору слова как «меча духовного», причем поэтический образ кинжала в его уподоблении поэтическому слову строится так, что сама метафора становится символом. Актуализация библейских аллюзий в лермонтовских стихотворениях «Кинжал» и «Поэт» придает поэтическому слову онтологическое звучание, раскрывая пророческое предназначение поэта. Ключевые слова: М. Ю. Лермонтов, «Кинжал», «Поэт», динамическая поэтика, евангельский текст, история текста, онтология поэтического слова Просмотров: 1; |
| Кравчук И. А. | Поэтика экфрастических сравнений в прозе Н. С. Лескова: об одном из источников образа Савелия Туберозова в хронике «Соборяне»
Аннотация: Статья посвящена экспозиции главного героя — протоиерея Савелия Туберозова — в хронике Н. С. Лескова «Соборяне» (1872) и ее предшествующей версии, романе «Божедомы» (1868). Представляя героя читателю, Лесков сравнивает внешность священника с изваянием Зевса Олимпийского работы Фидия. В статье проанализированы наиболее вероятные мотивы подобного стилистического решения. Экфрастические сравнения нередко использовались писателем для ревизии устойчивых приемов реалистического письма, разрушения привычных техник психологической и социально-биографической характеристики персонажа. С этой целью писатель отдает предпочтение живописным и скульптурным аналогиям, обращается к античной мифопоэтике. Упоминание статуи Зевса рассмотрено и в контексте мотивной структуры хроники (травестийное сравнение с Юпитером Маркела Семеновича в «Чающих движения воды», античные образы в поздних версиях произведения, сцена божественного откровения в грозу и образ легкомысленного художника, желающего запечатлеть Бога). Также высказана гипотеза об аллюзии на стихотворение А. К. Толстого «Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!..» (1856). Эстетическая позиция и конкретные тексты поэта сыграли важную роль в генезисе «Божедомов» и «Соборян». В этом контексте отсылка к стихотворению Толстого в начале хроники может расцениваться как след той литературной и общественной полемики, в которой оба автора оказывались на одной стороне. Ключевые слова: Н. С. Лесков, А. К. Толстой, Фидий, Зевс, экфрастическое сравнение, аллюзия, мотив, мифопоэтика, метапоэтика, «Соборяне», «Божедомы» Просмотров: 1; |
| Есаулов И. А. | «Художественно законченная» жизнь и незавершимость «Подростка» Ф. М. Достоевского
доктор филологических наук, профессор, Аннотация: Литературный институт им. А. М. Горького; Московский государственный институт международных отношений; Русская христианская гуманитарная академия им. Ф. М. Достоевского, (г. Москва, Российская Федерация; г. Санкт-Петербург, Российская Федерация), ivan.esaulov@icloud.com Роман «Подросток» закончен Достоевским, в то же время на различных уровнях произведения автором акцентируется существенная незавершенность. Можно констатировать особое взаимодействие эстетической и этической сфер. Изнутри сознания героя (Аркадия Долгорукова) эта незавершенность не вполне осознается, он не мыслит себя Подростком (но юношей), однако читатель видит его именно таковым. Проблема же завершения ставится не только автором, но и другим героем — Николаем Семеновичем. В статье прослежен конфликт между потенциальным эстетическим завершением образа героя и реальной этической незавершенностью (незавершимостью) как личности, так и самой жизни. Такого рода коллизия является типичной для романов (а также других произведений) Достоевского. В каждом из них «идея» (какой бы привлекательной она порой ни была) овнешняет человека, она всегда иерархически ниже личности. Собственная «подростковость» становится для Аркадия (юноши) предметом изображения. Высвобождение Подростка от его «идеи» (собственно рост личности) происходит не вследствие столкновения ее с «идеями» Версилова и Макара Долгорукова, но благодаря напряженному и драматичному со-переживанию личностности других людей — в конечном же итоге, соборному взаимодействию. Ключевые слова: поэтика Достоевского, завершенность, незавершимость, этическое, эстетическое, идея, личность Просмотров: 1; |
| Шаулов С. С. | Москва в «петербургском» романе Ф. М. Достоевского «Подросток»
кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник; зав. отделом, Аннотация: Московский государственный лингвистический университет; Государственный музей истории российской литературы им. В. И. Даля («Дом-музей М. Ю. Лермонтова»), (г. Москва, Российская Федерация), sschaulov@gmail.com Статья посвящена анализу «московского текста» в романе Ф. М. Достоевского «Подросток», формирующегося на пересечении личного опыта писателя (тяжба за «куманинское наследство» и «дело о червонных валетах») и литературных впечатлений его юности — прежде всего, романа Ф. В. Булгарина «Иван Выжигин». Именно этот роман стал одной из первых манифестаций ключевой для русской словесности ХIХ в. оппозиции «Москва — Петербург», получившей дальнейшее развитие у М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя и др. Показано, что в романе «Подросток» соединение и трансформация различных художественных интерпретаций образа Москвы в ее противопоставлении Петербургу приводят к синтезу авантюрного сюжета, традиции романа воспитания и творческих новаций Достоевского. История литературного отображения этой оппозиции становится для героя Достоевского частью внутренней жизни, а для автора — важным приемом описания духовного пути Аркадия Долгорукого: переезд из Москвы в Петербург осмысляется не как внешнее обстоятельство, а как сюжетно и этически значимое деяние самого героя, ретроспективно оценивающего собственную «подростковую» биографию. Делается вывод, что московский биографический и литературный контекст органично совмещается в романе с авантюрно-криминальной фабулой и служит инструментом исторического описания пути национального самопознания, пройденного несколькими поколениями русского общества XIX в. Ключевые слова: контекст, жанровая традиция, Булгарин, Лермонтов, литературный процесс, сравнительно-исторический метод, московский текст, интертекст Просмотров: 1; |
| Карпенко Г. Ю., Кумар А. | Семантика названия повести Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича»: этнопоэтический аспект
доктор филологических наук, профессор, профессор, Самарский национальный исследовательский университет им. академика С. П. Королева, (г. Самара, Российская Федерация), karpenko.gennady@gmail.com Аспирант, Аннотация: Самарский национальный исследовательский университет имени академика С. П. Королева, (г. Самара, Российская Федерация), anuragkmonu@gmail.com В статье впервые исследована семантическая глубина названия повести Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича» через призму межкультурного — русского и индийского — понимания смерти. Такой подход обусловлен тем, что основой художественного воплощения танатологической проблемы в повести является «религиозно-философский синкретизм» взглядов писателя. Этнопоэтика позволяет расширить горизонты видения, так как в свете разных традиций в понимании названия повести открываются дополнительные смыслы, не различимые, если оставаться в пределах одного национального контекста. В русском христианском контексте финальность «смерти» восполняется эсхатологическим обещанием воскресения. Для актуализации сотериологического лейтмотива Толстой задействует ветхо- и новозаветные аллюзии, вводя параллели между «домостроительными» заботами Творца и героя, между «сюжетными» линиями Илии, Иоанна Предтечи и Ивана Ильича, жаждавшего в конце жизни «облачения в бессмертие», а также между вечным пасхальным возгласом и радостью героя, что смерти нет. В индийском же представлении «смерть» всегда несет в себе имплицитное «продолжение», поэтому в индийском восприятии не имя героя, а субстанциональное свойство смерти быть продолжением и освобождением придают названию повести сотериологический смысл. В результате функционирования повести «Смерть Ивана Ильича» в пространстве русской и индийской культур происходит то, что можно назвать духовно-семантической компенсацией. Эта компенсация происходит не за счет отрицания смерти, а за счет ее включения в плодотворное поле национальных культур, и, хотя понятийно-гносеологические предпосылки различаются, обе традиции, как русская, так и индийская, преодолевают буквальное значение смерти как прекращения жизни и сходятся в онтологической перспективе спасения и освобождения. Ключевые слова: Л. Н. Толстой, этнопоэтика, ономапоэтика, семантика названия, культурный код, компаративистика, контексты понимания Просмотров: 1; |
| Жиркова М. А. | Как ангел и бес человеческие души спасали в «Солдатских сказках» Саши Черного
кандидат филологических наук, доцент, Аннотация: доцент, Ленинградский государственный университет им. А. С. Пушкина, (г. Санкт-Петербург, г. Пушкин, Российская Федерация), manp@mail.ru В статье рассмотрены две сказки Саши Черного (А. М. Гликберга) «Антошина беда» и «Штабс-капитанская сласть» из сборника «Солдатские сказки» в контексте взаимодействия христианской и народной демонологии. В исследовании выявлены способы репрезентации и функции ангелов и бесов в повествовании, а также определены жанровые особенности данных текстов. Материалом исследования, помимо указанных произведений, послужили фольклорные и древнерусские источники (видения, апокрифы, рассказы об обмирании). Методология основывалась на сравнительно-типологическом и структурно-семиотическом подходах, что позволило рассмотреть образы потусторонних сил в их связях с народной верой и армейским бытом. В результате установлено, что в сказке «Антошина беда» ангел-хранитель выступает в роли духовного наставника, помогающего солдату осознать и исправить грех, благодаря чему сохраняется нравственного порядка в воинском коллективе. В сказке «Штабс-капитанская сласть», написанной в традициях жанров видения и обмирания, бес вопреки своей демонической сущности становится невольным спасителем пьяницы-штабс-капитана, показав ему адские муки, которые ждут грешников за пьянство. Сделан вывод о том, что в обеих сказках Саши Черного спасение души достигается не через прямое божественное вмешательство, а через диалог с очеловеченными потусторонними силами, что отражает народное понимание веры и нравственности, а комическое начало при этом смягчает дидактику, не отменяя морального урока. Ключевые слова: Саша Черный (А. М. Гликберг), солдатские сказки, ангел-хранитель, бес, праведник, епитимья, народная демонология, жанр видения, обмирания, апокриф, сон, табель о рангах, комическое Просмотров: 1; |
| Зверева Т. В., Марков А. В. | Пушкинские предания Бориса Шергина
доктор филологических наук, профессор, профессор, Удмуртский государственный университет, (г. Ижевск, Российская Федерация), tvzver.1968@yandex.ru доктор филологических наук, профессор, Аннотация: профессор, Российский государственный гуманитарный университет, (г. Москва, Российская Федерация), markovius@gmail.com Статья посвящена пушкинским изысканиям Бориса Шергина, которые рассмотрены не как частный случай рецепции творчества Пушкина, а как целостная мировоззренческая и эстетическая программа. Материалом исследования стали сказы «Пинежский Пушкин» и «Пушкин Архангелогородский», дневниковая проза, письма и литературно-критические заметки писателя. В научный оборот введено понятие «текстов-двойчаток», позволяющее описать зеркальную соотнесенность двух центральных сказов на сюжетном, образном и аксиологическом уровнях. Опираясь на пушкинские повествовательные модели «народной молвы» и «родового предания», Шергин последовательно создавал собственный образ Пушкина, намеренно совмещая в нем черты поэта-демиурга, героя-змееборца и носителя сакрального слова. Ядром проекта Шергина становится не языковая стилизация, а воскрешение Пушкина в живом предании, где устное исполнение осмысляется как литургический акт, преодолевающий время. Показано, что такая интерпретация пушкинского наследия скрыто полемична и подчеркивает исконную «русскость» Пушкина. Перенос пушкинского мифа на периферию (в «плоть мира» северной народной культуры) послужил формой его сохранения от идеологической профанации и утверждения в качестве одной из главных святынь России. Отдельное внимание уделено различию двух сказов: модусу бессмертия поэта (вечное течение жизни/окончательность смерти) и стихийной принадлежности героя (земля/море). Ключевые слова: Борис Шергин, пушкинский миф, культурный герой, северный текст, рецепция, тексты-двойчатки, предание, традиция, советский канон, молва, духовный стих Просмотров: 1; |
| Захаркин А. В. | Народные истоки образа Руси в творчестве А. А. Коринфского
старший лаборант, Аннотация: Московский педагогический государственный университет, (г. Москва, Российская Федерация), zaharkin2000@inbox.ru Статья посвящена исследованию фольклорных истоков формирования и художественного воплощения образа Руси в творческом наследии А. А. Коринфского. Особое внимание уделено роли фольклора в художественном сознании эпохи рубежа XIX–XX вв., характеризующейся общественными противоречиями и переосмыслением национального культурного наследия. В статье рассмотрено место А. А. Коринфского в литературном и культурном процессе конца XIX — начала XX в. как собирателя, фольклориста, писателя и исследователя народной традиции. Определены биографические предпосылки формирования интереса собирателя к народному творчеству, раскрыто значение его собирательской деятельности, повлиявшей на становление его мировоззрения. Цель исследования заключается в изучении творчества А. А. Коринфского в контексте традиционной народной культуры и выявлении особенностей авторской концепции национального бытия. В статье определены ключевые идейно-тематические направления творческой деятельности фольклориста, поэта, писателя, исследователя. Рассмотрены особенности авторской поэтики, проявляющиеся в использовании фольклорных образов и мотивов, а также в исповедальности и диалогизме. Подчеркнуто своеобразие взаимодействия индивидуального авторского сознания с коллективным народным мировосприятием. Особое внимание уделено анализу образа народной Руси как воплощения национального идеала. В художественном мире А. А. Коринфского народ является носителем исторической памяти, нравственных ценностей и духовной силы. Особенности авторской концепции русского национального характера основаны на константах веры, терпения, смирения и трудолюбия. Обращение к фольклорному наследию и православной традиции выступает в творчестве А. А. Коринфского ключевым средством художественного осмысления национального самосознания, а также выявления духовно-нравственных основ народного бытия и быта в контексте социокультурных противоречий и мировоззренческих трансформаций рубежа XIX–XX вв. Ключевые слова: А. А. Коринфский, традиция, фольклор, жанры, национальное самосознание, народ, рубеж веков, поэтика, диалогизм, историческая память Просмотров: 2; Скачиваний: 1; |
© 2011 - 2026 Авторские права на разработку сайта принадлежат ПетрГУ
Разработка - кафедра классической филологии, русской литературы и журналистики, РЦНИТ ПетрГУ
Техническая поддержка - РЦНИТ ПетрГУ
Политика конфиденциальности
Редактор сайта И. С. Андрианова
poetica@petrsu.ru
Продолжая использовать данный сайт, Вы даете согласие на обработку файлов Cookies и других пользовательских данных, в соответствии с Политикой конфиденциальности.
